ПРО ПТАХУ МАЛУЮ, СЕРУЮ ДА НА ГОЛОС УМЕЛУЮ (сказка шестая)

                                       

 

Михаил Морозовский

 

 

ПРО МУЖИЧКА

 

(сборник сказок)

 

 

ПРО ПТАХУ МАЛУЮ, СЕРУЮ, ДА НА ГОЛОС УМЕЛУЮ

 

(сказка шестая)

 

 

   Как-то вечером, когда Солнышко уже на закат пошло, к Мужичку, что краски диковинные открыл  да ими глиняные изделия и расписывал, зашли за свистульками дети малые. А тот серую глиняную поделку, видом на соловья похожую, в перья цветные рядит  да каждое пёрышко тонкой кистью прорабатывает  так, что все детали узреть можно. Удивились дети, а самый смелый из них (Васяткой звали) спросил Мужичка:

- А что это соловей таким цветастым стал, как павлин у тётки Матрёны?

  А Мужичок кисточку-то отложил, свистульку на стол с красками поставил, хитро прищурился  да вот такую историю им и рассказал…

 

   - Это сейчас соловей в такие серые перья одет, а ранее оно не так было…

   Когда краски-то искал, по лесу часто ходил  да разные диковины примечал. А однажды набрёл на поляну, которую и по сей день найти не могу, да только она точно есть, может, кто из вас, когда и забредёт на неё ненароком. Посередь поляны тогда кедр могучий стоял  да грозою его на щепу разбило, а уж щепа потом в пень превратилась. А вокруг поляны деревца малые наросли, а за ними – бор сосновый, что скрывает её от глаза недоброго. Н-да…

   Дети-то новой историей заинтересовались  да тихо по лавкам, что под полками с всякими расписными разностями у окна стояли, и расселись. Немного так, для приличия, поёрзали, похихикали и затихли, да слушать историю внимательно и стали.

  А Мужичок опустил глаза в пол, чуть подумал, губами пошевелил, будто бы разминая их, да и зачал сказывать:

   - На той поляне поутру птицы собирались  да лесными новостями делились. А я к тому времени птичий язык понимать уж стал. Сижу тихо в кустах, чтоб ни травинка не колыхнулась, ни веточка под ногою не споткнулась,  да и слушаю. Слушаю, внимаю, запоминаю…  

   В тот раз на пень, что посередь поляны стоит, старый ворон присел. Крыльями раз взмахнул, да головой вдругорядь тряхнул и вот такую быль поведал  рассевшимся по кустам птицам.

    А сказывал он следующее:

   - Давно это было, бают, тогда и лун-то на небе было две, а не как сейчас - одна-одинёшенька. Тогда-то дед мой, вот на энтой самой поляночке, сидя  ещё на молодом кедре, обратился к птицам с такой речью:

- Всем хорош наш лес: и ягоды спелые, и грибы разные, и травы сочные, и орехи справные, и кедры с соснами вверх тянутся, и мир, вроде бы, промеж зверей и птиц. Вот только тучи последнее время всё чаще по небу ходят, да дожди всё гуще льют. И дни стали серые, порой от ночи не отличить. И всё это из-за того, что нет в нашем лесу птицы, что утро бы встречала  да Солнышко привечала.  Да  голос бы у той птицы был звонкий, чтоб вся округа слышала  да просыпалась.  А пение было бы чистым, как ключевой ручей, радовало всех коленцами искусными.  А напевы были бы мягки, как шелест листвы,  да мелодичны, как весенняя капель.

   Нет промеж нас такой птицы, а надо бы…

   Слышал я, что голос такой обрести можно, если искупаться в семи росах на восходе солнца.  Да где те семь дней взять, коль дожди без краю?..  А после  прополоскать горло водой Хрустального Ключа, что за Сосновой балкой, да облететь всю крону Могучего Дуба, что на окраине леса стоит  да ветвями своими раскидистыми вечно сказы шепчет. И уж только потом испить берёзкины слёзы  да день выбрать, чтоб солнце в тех слезинках купалось, цветами радуги игралось…

  Птицы тогда гомон подняли, кричать-причитать начали, мол, и одна роса сейчас без солнышка-то холодна, а уж семь и подавно - до болезни доведут. Да и Ключ Хрустальный уж кустами колючими порос, дороги к нему не сыскать, и все перья в тех колючках потерять можно. А на Дубе том высоком Кот Баюн поселился,  да байками своими зверей прохожих да птиц перелётных заманивает, а потом песнями мурлыкающе усыпляет. Беда тому, кто к Дубу приблизится. Погалдели так  да ни с чем и разлетелись.

    Лишь одна птаха: не больша-не маленька, да пером пушиста, да на цвет  игриста, краски спелой, сочной такой, с переливом от зелёного к жёлтому, подлетела  да Ворону тихо на ухо голосом хрипловатым и шепнула, что, мол, готова она все энти испытания пройти  да Солнышку-то песнь поутру и преподнести.

   Тут Мужичок в пол глаза опустил, замолчал  да опять губами жевать начал.

  А дети на лавках, как птицы загалдели, продолжения сказа хотели. Дружно так…

   Мужичок наш только этого и ждал, уж больно рассказывать он был мастак, а за работой-то он всё один  да один - чашки бабам распиши, деревянные ложки к празднику, туески разные под грибы-ягоды.  Мужикам наличники к новому дому, а для лошадей - сбрую красную. Мальчишкам свистульки на радость  да блёсенку на рыбалку…  

    А тут слушателей босоногих привалило на половину избы, да каких. Вот и хитрил, время тянул, да добро так улыбнувшись, продолжал:

 - Долго тогда Ворон на пичугу смотрел, внимательно её слушал  да диву давался: не велика птаха,  пухловата, на голос шумновата, а вон какая смелая оказалась. Да совет ей на прощания-то и дал:

- Лети-ка ты сначала на поле Васильковое, что за лесом без края раскинулось, да травы там слушай, о чём они меж собой шепчутся. Слух твой острей станет, глубже, точнее  тон слышать будешь. А уж потом в росах купайся  да насухо оттрясайся, чтобы не простыть  да здоровье-то не обронить. Роса-то пьянить будет, цветы - завораживать. А ты это помни  да дело делай. Время выбери, когда на утреннем небе, там, где Солнышко вставать должно, полоска томатная появится  да по краям разливаться зачнёт. Да считай дни, да травинки рядом пригибай, чтоб со счёта не сбиться   да сном не забыться.  

   К Хрустальному Ключу с лёту не подобраться, по траве сквозь кусты колючие придётся пробираться.  Будешь дорогу искать, пёрышки оставляй, так оно приметнее будет, когда время возвращаться придёт.

   Перьев-то мало останется, да за это не взыщи, а уж у Дуба сил наберись  да сумерек дождись, так чтоб всё вокруг серым стало - и деревья, и трава и небо - да искупайся в этот момент в луже, что на звериной тропе образовалась – вода там стоялая, цвет хвои опавшей набрала. От этого купания краски свои потеряешь, серой, как вечер станешь, в сумерках-то тебя видно и не будет. Кот Баюн хоть и зряч, да такого цвета различить не может. Спит вечером, к ночным похождениям готовится, вот и используй этот момент. Лети меж веток, листвы не касайся, а коль Кот проснётся - на зов не отзывайся.

   Много ли после этого времени пройдёт, мне неведомо, но коль всё справно выполнишь – поутру голос у тебя появится, да сразу высоко в тоне не забирайся, на двух нотках распевайся. А теперь лети и помни – дорога в одну сторону к счастью ведёт, а в другую - к несчастью. Коль собьёшься с пути – удачи не будет. Верь в себя, в силы свои, в дело хорошее верь. Это тебе в трудную минуту и поможет.

   Сказал так, да и улетел.

   А птичка-невеличка ещё на пеньке посидела, да и полетела искать Васильковое поле.

   Поле нашла, на нём сухую траву, что в грот сплелась, укрытие образовала. Там и пряталась. Да слушала всё, о чём травы шепчутся. Да сначала путано всё было, непонятно, а уж через несколько дён различать голоса стала. Вот ковыль запел, а вот васильки перешёптываются, а вот и травинки, раскланиваясь меж собой, нежнейшие голоса подают. Диво! А пичка-невеличка после того, как голоса поля различать стала - утро дожидалась, когда на горизонте заветная полоска-то образуется, да и купалась в росе, и отряхивалась от цветочного дурмана, да в укрытие потом и пряталась  да дни считала. А чтоб не сбиться – соломинки сухой травы рядом с выходом в землю втыкала. Питалась всё это время тем, что травы наземь рядом с гротом уронили. Исхудала, цвет перьев-то и стал угасать. Но пичугу это не испугало, уж больно хотелось ей Солнышко в лес зазвать  да птиц и зверей энтим порадовать. И вот когда седьмая травинка-метка рядом с укрытием встала, собралась она в лес возвращаться, ан лететь-то и не может. Ослабла сильно. Так до лесу небольшими подскоками-перелётами и добиралась.

    А уж тут, на поляне, ягоды поев  да крылья просушив, под раскидистой кроной старой берёзы, полетела искать Хрустальный Ключ. Да свысока-то его не видать было, весь он колючим кустарником порос.  А раскинулся тот кустарник так широко, что и взглядом не окинешь. И где к нему ход искать, пичуга-то и не знала. Села на дерево и задумалась, да слушать стала. Долго слушала – до ночи.  А уж в ночной тиши слух-то её и порадовал - вдали переливалось еле слышное  пение Хрустального Ключа. И не дожидаясь утра, пичуга наземь с ветки слетела, да и побрела на звук журчащий, к себе манящий. Да на веточки-колючки  свои искрящиеся в ночи перья-пушинки  крепила. Говорят, с тех пор в темноте ночной, в кустарниках разных светлячки и появились – это пёрышки Соловушки в комочки свернулись, да ожили, да голос свой обрели, чтобы дорогу обратную смелой птице указать.

- Так это, иль не так – не ведаю, может, Ворон что и приукрасил а, может, и правду сказал,- хитро улыбнулся рассказчик и, снова опустив глаза, задумался…

- А что с Соловушкой? Нашёл он Ключ Хрустальный? - спросила подошедшая к нему Машутка, глядя на ещё не докрашенную свистульку, и после долгой паузы, легонько дёрнула его за рукав. - Дедунь, ты спишь что ли?

- Н-да… Что же дальше-то было? Забыл…  Старею… - лукаво улыбнулся Мужичок.

- Ой, Дедунь, а ты вспомни, вспомни! – загалдели остальные девчонки, а пацаны насупились  да в пол следом за дедом и уставились.

-Ах, да… Вспомнил! – продолжал дразнить мальчишек Мужичок.

- А вспомнил, так и расскажи - мне домой уж скоро идти, мамке помогать - курей кормить, уток загонять, а как уйду да историю-то и не узнаю – спать не смогу, - сказал Васятка.

- Что дальше было? А вот что, – хихикнул Мужичок, взяв со стола в руки свистульку, а затем обмакнул в свои краски волшебные тонкую кисточку,  да и стал рассказывать и раскрашивать одновременно.

- Птичка-невеличка до Ключа добралась.  Как и положено было - прополоскала горлышко хрустальной водицей. Глядь назад, а дороги-то и не запомнила.  Позвать хотела на помощь, да водица та ледяной была – голос у птахи и перехватило. И слова вымолвить не может. Только видит, в темноте недалеко огоньки зажглись, да слышит голоса разные, что зовут к себе - то светлячки ей дорогу указывают, так и выбралась на Свет Божий. День-то отдышалась  да сил ещё не набиралась, а уж вечёр к Дубу перебралась  да тропу звериную сыскала, а на ней лужу большую, что от дождей проливных разрослась до озерка. Да вода та за время долгое  настоялась на сосновых иголках, да и окрасилась в серо-коричневые цвета. Искупалась птичка и уж совсем окрас свой поменяла, неприметной, серой, с чуть коричневатыми оттенками стала. Вечером-то с окружающими сумерками и слилась – глазу не видно.

   А тем временем Кот Баюн вокруг Дуба последний раз обошёл  да на ближайшую большущую ветку и вскарабкался.  Примостился, значится, удобно и глаза закрыл. Спит-не спит, со стороны не понять, а раз не понять, то и действий нельзя зачинать. Задумался Соловушка, как проверить, что Кот спит, ан мысль-то и пришла. Взял в клюв листочек маленький, да и уронил Коту на голову. Тот лишь лапой листок смахнул  да глаз-то и не открыл. Лишь мурлыку свою сладкую затянул, да песнь та убаюкивать Соловушку начала, силы забирать  да к земле клонить, крылья слабить. Сон в глаза сам полез…

   Мужичок кисточку в краски макает, перья  на свистульке дивными цветами наполняет, слова сказа подбирает…

- Дедунь, дальше-то что было? – тянет его за рукав Машутка, что прижалась к нему, да глазами за кисточкой скользит.

- Дальше-то? А дальше вот что было. Совсем было победила Соловушку это сладкое, убаюкивающие урчание-мурчание, да тут ему откуда-то голос Ворона послышался:

- А ты не спи, в уши-то пушинки вставь  и лети себе смело, но листвы не касайся, о ветки не опирайся...

   Встрепенулась пичуга, пушок из-под крыла выдернула  да в уши лапкой и положила. Облетать Могучий Дуб зачала  да чувствует, что устала, да на ветку сесть и попыталась.  Тут, откуда не возьмись, Кот Баюн - глазами сверкнул, хвостом вильнул  да на ветку-то из тьмы кромешной и сиганул. Ветка из-под ног Соловушки ушла, тем его и спасла. А Кот птицу-то и не видит, только ушами водит – слушает.

   Соловушка встрепенулся, от сна проснулся, стал выше подниматься  да листвы едва касаться. Сильно устал, и уж было совсем сел на ветку, да увидел, как Кот Баюн по ней ползёт  да песнь поёт. А та песнь сквозь пёрышки проникает  да на крылышки налегает, а те свинцом наливаются, следом глазки закрываются.

- Не спи! – слышит Соловушка голос Светлячка…

-Не спи! Уснёшь - совсем пропадёшь! – сквозь сон глубоко из памяти всплывают слова Ворона. – Пропадёшь - до мечты не дойдёшь, песнь Солнышку не споёшь…

Тут ветер и налетел.

   Мужичок умолк, сделал ещё малюсенький мазок  и стал свистульку в руке вертеть, да при свете лампы, уже зажжённой,  цвета смотреть, как пёрышки-то играют, радугу напоминают.

- Что же дальше?- тихо-тихо спросила Машутка.

- А дальше?! – хором вскрикнули пацаны.

- А дальше-то я говорю – ветер сильный поднялся, да птиц всех тогда с поляны и разогнал, а след за ними и Ворон, что сей сказ сказывал, улетел, так и не досказав историю до конца.

- Как же так, история есть, а конца у неё нет? – спросил Васятка, которому надо было вечером курей кормить, и уже было поднялся, к выходу собрался, да голос Мужичка его остановил.

- Как же нет, есть конец и у энтой истории. Только вы его не хуже меня знаете, - прищурив глаза, тихо так, одними губами прошептал Мужичок.

- Какой? – ещё тише спросила Машутка.

   Мужичок совсем глаза закрыл, помолчал, подумал... Затем сильно зажмурился, и быстро открыв глаза, уже более звучно продолжал:

- Солнышко-то в наш Бор вернулось, раз ягоды-грибы собираете. А в кустах птаха малая поёт – весну привечает, Солнышко по утрам встречает. Знать, победила птаха тогда сон  да Дуб Могучий и облетела. Что серой стала, да-к, видать, краска лесной лужи сильно пристала, а пух-то на светлячков поменяла.  А те - глаза наши во тьме радуют. А то, что Соловушка пьёт по утрам с листа берёзового капельки воды, играющие в лучах восходящего солнца цветами разными, я и сам видел, да и вы, коль захотите, узреть сможете. Для энтого на зорьке ранней встать надо-ть  да к берёзам, тихо так  и подойти…

    А вот как только колос ячменный зерном нальётся, соловей-то и умолкает, видимо, сил набирается, как тот колос…

   С этими словами Мужичок протянул раскрашенную свистульку Машутке, а затем  аккуратно, кончиком чистого рукава рубахи, смахнул две слезинки, что медленно сползали по её щекам.

 

 

   Время долго бежало, по годам петляло, может, что и не так было, может, что и обронило, а что от сказа осталось, то нам сегодня досталось…

 

                                     

   ***

   

                                                       Текст, оригинальное название

являются интеллектуальной собственностью

МИХАИЛА МОРОЗОВСКОГО

и

ЗАПРЕЩЕНЫ

к копированию, публикации, в СМИ и интернете,

любому другому использованию,

без согласия АВТОРА  

©Михаил Морозовский


Творческий сайт

Михаила Морозовского

существует на добровольные пожертвования

его посетителей (читателей).

Если Вам небезразлично

творчество АВТОРА,

ВЫ можете

 

ПОЖЕРТВОВАТЬ

НА ДАННЫЙ ПРОЕКТ

 

 любую доступную ВАМ

сумму…

Дата основания сайта

 24 октября, 2014 года.

КОНТАКТЫ

Телефон: 

сотовый: 8-962-032-5747

 

Адрес:

Ул. Сосновая 5/2

Лесничество,

Усть-Заостровка,

Омский р-он,

Омской области,

 Россия.

 

Вот здесь я и живу.

Добро пожаловать в гости...

 

страничка в 

МОЁМ МИРЕ

 

страничка в

ОДНОКЛАССНИКАХ

 

страничка

В КОНТАКТЕ

 

страничка на 

СТИХИ РУ

 

страничка на

ПРОЗА РУ

 

страничка на 

РАСФОКУС

 

страничка на

ЮТУБ (видео)

ОБНОВЛЕНИЯ НА САЙТЕ

Начата публикация 4 тома ЗАРИСОВОК, 7 глава… Добро пожаловать на премьеру!..

География посетителей сайта.

ЛОГОТИП АВТОРА