ЗАДАНИЕ НА ЛЕТО (повесть). Глава 28  "СОЛНЕЧНЫЙ ДЕНЬ"

                                Михаил Морозовский

 


                         ЗАДАНИЕ НА ЛЕТО.

 

                                  (повесть)

 

 

   Глава двадцать восьмая.

 

    «СОЛНЕЧНЫЙ ДЕНЬ»

  

 

 

 

 

   Вот она  - брусничная полянка.

Мишка сюда за лето уже не раз захаживал, но ягод не брал – ждал, когда созреют. А сегодня с утра залетел на кухню, быстро схватил приготовленную для него банку, с привязанной к горлышку верёвкой (чтобы надевать на шею) и, никому ничего не говоря, побежал по дорожке, ведущей в бор. Здесь у калитки его ждал Жека, с точно такой же банкой на шее.

                                     

                                                  1.

 

 

   В бору солнечно и по утреннему ещё свежо, да роса моет старую обувку, и та становится мягче и чуточку тяжелее обычного.

   В этом месте высокие сосны как будто расступились, и стоят не так плотно, а земля поросла густым мхом и ходить по нему, словно по мягкому одеялу – ноги глубоко проваливаются. Место это ещё необычно и тем, что вокруг довольно ровная поверхность, с невысокой редкой травой, а здесь - низинка, и по ней словно кто-то прошёлся огромными граблями – всё разбито на рваные полосы, часть которых заполняет сочная трава, а часть зелёный с рыжими подпалинами густой мох, и вот на нём – невысокие тёмно-зелёные веточки брусники, с плотными листьями и разноцветными гроздями крупной ягоды.

- Ой, а тут не провалимся? – ступая с опаской на мох, вскрикивает Жека.

- Нет, Жека, я здесь уже ходил, - с улыбкой отвечает Мишка: - Гляди сколько ягоды!

- Ого!  А почему сюда никто не ходит? – удивлённо спрашивает Жека.

   Мишка пожимает плечами. И действительно, пригорки с логом не так уж далеко от дороги, сразу за папоротниковыми зарослями, но сюда даже тропинок нет.

   Ягоды собирать  - одно удовольствие. Потянул за веточку вверх, и в ладошке горсть спелых сочных ягод. Первую гроздь Мишка кладёт себе в рот и наслаждается её необычным, сладко-кислым утренним вкусом. Жека делает тоже, присаживаясь на высокую кочку. Дальше Мишка собирает ягоды только в баночку, а в рот кладёт лишь самые спелые и мягкие, те, что, по его мнению, не донести, и его баночка быстро наполняется доверху. Он возвращается к Жеке, тот ползает на корточках и всё его лицо и руки вымазаны соком брусники, а баночка так и стоит на той кочке, куда он её поставил, как только они пришли на место.

- Жека! А ты что, не собираешь что ли? – удивлён Мишка.

- Не, я ем! – такой простой ответ Жеки сильно веселит Мишку с одной стороны, а с другой стороны в его планы не входит сильно задерживаться здесь - есть на сегодня дела и поважней. Он снимает за верёвочку свою, уже наполненную до краёв, баночку с шеи, ставит на место Женькиной, берёт пустую и начинает быстро собирать:

- Жека, кончай там ползать, иди сюда, здесь ягода крупнее – зовёт он Женьку.

   Жека медленно подходит, снова присаживается на кочку и не торопясь, как-бы смакуя, стягивает грозди спелых ягод - одну в банку, другую в рот.

 

 

                                             2.

  

    На дачи они возвращаются довольные и гордые – у каждого на груди литровая банка, доверху наполненная разноцветными сочными ягодами.

- У, какой у вас нынче улов! – бросает на ходу медсестра: - И где такое богатство нашли?

- Там, в бору – машет неопределённо рукой в сторону леса гордый Жека.

   Рядом с кухней стоит продуктовая машина, и Мишка видит, как мать поспешно снимает фартук, затем белый халат и, передав их тёте Тане, оборачивается к машине, а тётя Таня второпях сдёргивает с головы матери колпак.

- Ну, где тебя черти носят? – слышит он голос матери, уже садящейся в машину.

- Мам, во! – подбегает Мишка к кабине, и протягивает матери банку с брусникой.

Та принимает банку с ягодами, ставит себе на колени:

- Дед у нас заболел, я на пару дней в город, слушайся тётю Таню, а после обеда Ксения Ефремовна с Олей пойдут на пляж, я договорилась, они тебя возьмут с собой, - торопливо говорит мать.

   Мишка вскакивает на ступеньку уже заведённой машины, и мать целует его в лоб. Потом он отбегает чуть в сторону и останавливается.

- Поехали, – говорит мать водителю и закрывает дверцу.

   Машина, как показалось Мишке, чуть быстрее обычного сдаёт назад, заворачивая за угол кухни, затем вновь выезжает на хорошо накатанную за лето дорогу, и быстро набирая ход, катит к уже открытым воротам. Проезжает их, не останавливаясь, поворачивает направо, в сторону  Борового, и вот уже за ней поднимается густой шлейф пыли.

- На завтраке был? – спрашивает его тётя Таня.

- Не, ягоду собирал.

- Видела! Где ж ты такую крупную бруснику нашёл? – улыбается она.

- А там, на полянке со мхом, что за папоротниками, - отвечает Мишка, всё ещё с грустью глядя в след уходящей машине.

- Ну, идём, я тебя покормлю, а потом поднимись к себе, там тебе мать приготовила плавки.

- Плавки! – радостно восклицает Мишка, и у него моментально меняется настроение. Он с самого начала лета просил плавки. Все ребята уже давно купаются в плавках, кроме него и старшего Сашки. А недавно и у того тоже появились красивые чёрные плавки, с красной полоской на боку. Ура! Теперь у него тоже будут свои плавки. Здорово!

- Сбегай, ворота за машиной закрой, и приходи на кухню, говорит тётя Таня и поднимается по деревянным ступенькам.

 

 

                                                         3.

 

 

   И всё же Мишка был сильно разочарован - на его кровати лежали плавки отца, только наскоро ушитые матерью. Отец купался в них лишь один раз, и больше их не надевал. Все мужья остальных поваров над этим постоянно подтрунивали:

- О, Володя, паруса распустил!..

- Владимир, ты далеко не заплывай, а то паруса намокнут, утонешь!

- А ему с таким пиратским флагом никакие глубины не страшны…

- Как они у тебя с живота-то в воде не соскальзывают? На гвоздик прибил, что ли?

   Мишка видит, что отец отмахивается от раскрасневшихся на солнце мужчин,  и уже входя в воду, отшучивается:

- Гвоздь, не гвоздь, а упор имеется!

  Видя, как смеются остальные мужчины, Мишка улыбался, но ему всё равно не понятно, почему его отец купается в трусах, хотя у него тоже есть плавки.

   Надев плавки, Мишка расстроился ещё больше – они всё равно были ему велики, а толстые швы совсем не облегали бока, как это у других мальчишек и девчонок, а грубо выпирали наружу, и создавали какие-то неудобства. Всё, хватит ныть – он сегодня идёт первый раз с Ольгой купаться и у него тоже теперь есть плавки – от этой мысли настроение у Мишки снова меняется к лучшему.

   После обеда он долго сидит на ступеньках кухни, ожидая Ксению Ефремовну и Ольгу, и всё же, замечтавшись, не замечает того момента, когда они оказались прямо напротив его, и Ксения Ефремовна сказала:

- Миша, а где твоё полотенце?

- О! Я сейчас! – крикнул он, подскакивая.

- Ладно, тогда догоняй нас. Мы вот той тропинкой пойдём,- показала взглядом Ксения Ефремовна, и они с Ольгой направились к скрытому выезду для машины, что вёл через молодые сосенки в сосновый бор.

«Значит, они пойдут не на купалки…» подумал Мишка, быстро поднимаясь на второй этаж по крутым металлическим ступенькам. «Интересно, а зачем полотенце-то? Они с мальчишками никогда полотенца не брали» Полотенце пришлось поискать, так как оно оказалось не в его чемоданчике, а в большом чемодане матери. И уже выбегая за ограду, он понял, что в том направлении, куда они пошли – ведут сразу три тропинки… «А по которой они пошли?»

   Он наугад выбирает ту, что ведёт за спортивный лагерь, расположенный на берегу Обского водохранилища и бежит по мягкому подорожнику. Вот уже и два белых пятна полотенец видны, и голубое пятнышко платьица, что сегодня на Ольге…

   Ксения Ефремовна и Ольга обмахиваются сломанными веточками, от тучи комаров. Мишка присоединяется к ним рядом с Ольгой.

- Ты уже и ягоду сегодня успел набрать? – спрашивает Ольга?

- Да, там её много! – отвечает Мишка, скромно опуская голову вниз и краснея.

   Ксения Ефремовна видит это  и улыбается.

   «Интересно, чему это Ксения Ефремовна улыбается?»  думает Мишка.

 

 

                                                   4.

 

 

   Они действительно вышли за Спортивный лагерь, и прошли по мостику на островок, где полукругом расположился прекрасный пляж, в центре которого возвышалась большая новая вышка для прыжков в воду. Здесь Мишка ещё не был ни разу, и видел лишь издалека,  как старшие мальчишки и девчонки красиво ныряют и с брызгами входят в воду. Ему тоже не терпится нырнуть с этой вышки, но Ольга достаёт из сумочки большой двухцветный надувной круг, и Мишка помогает его надуть.

 - А можно я нырну с вышки? – спрашивает Мишка у Ксении Ефремовны.

   Ксения Ефремовна уже расстелила покрывало, сняла с себя платье и зашла по пояс в воду. Она щурится на яркое солнце, зачерпывает в ладони тёплую воду и медленно выливает её себе, то на одно плечо, то на другое.

- А почему нельзя, коль умеешь? - оборачиваясь к ним лицом, говорит Ксения Ефремовна.

- Да, да, я умею! – торопливо произносит Мишка, и они вместе с Ольгой бегут к воде.

- Миш, я на вышку не полезу, - останавливается Ольга у самой вышки, - Ты, если хочешь – ныряй, а я здесь поплаваю, - она берёт у Мишки надувной круг и бросает его перед собой в воду, а затем, чуть поёживаясь, плавно входит в неё, цепляется за круг, и плывёт.

   Мишка, уже взобравшись на вышку, сильно струхнул – ого, сколько до воды метров! А с берега она не казалось такой высокой. А вот теперь ему боязно нырять. Внизу видно только верхнюю белую часть круга, и голову Ольги. Она подплывает прямо к вышке, смотрит на него, и машет рукой. Ну, всё, хочешь - не хочешь, а нырять теперь надо! Он закрывает глаза, отталкивается, поджимает под себя ноги и, уже на лету набрав в лёгкие воздух, шумно, с большим фонтаном брызг входит в воду  прямо перед Ольгой. Открывает под водой глаза (Мишке пожалуй, одному из мальчишек удаётся очень долго находиться под водой, при этом он может плавать там с открытыми глазами), проплывает почти по самому дну, так, чтобы вынырнуть за спиной у Ольги, и ждёт до последнего, задерживая дыхание, потом отталкивается от дна и шумно выныривает за Ольгой.

- Дурак! – первое, что он слышит: - Я уж думала, что ты утонул! – Ольга гребёт к берегу, больше не оборачиваясь на Мишу. Недалеко от кромки воды он видит стоящую Ксению Ефремовну, которая прикрывает рукой глаза и смотрит в их сторону.

   Ну вот, без сюрпризов у него не получается, думает Мишка, а купание похоже сейчас может и закончиться.

   Но Ксения Ефремовна, ни слова, ни говоря, поворачивается и идёт к покрывалу, что лежит на возвышенности пляжа.

   Он следом за Ольгой выбирается из воды, и садится рядом с нею на песок. Ольга отворачивается от Мишки и они, какое-то время, так молча и сидят.

- Оль, я больше не буду так дурачиться, я ещё разок прыгну, и всё…

- А ты рыбкой можешь? – поворачивается к нему уже улыбающаяся Ольга!

- А то! Сейчас покажу, - Мишка буквально взлетает на вышку, и вновь у него перехватило дыхание от высоты. Он понимает, что вот рыбкой-то он как раз и не может прыгнуть с вышки. Растерянно смотрит на Ольгу, Ксению Ефремовну, вниз на воду, и снова повторяет это всё по кругу

- Ну, ныряй же! – слышит он голос Ольги: - Или боишься?!

   О! Вот этого говорить Мишке нельзя. При этих словах у него внутри всегда какая-то азартная и злая пружина разворачивается, и толкает его порой на совсем безрассудные поступки. И сейчас, услышав последние слова Ольги, его словно кто-то швырнул изнутри, и он, так и не приготовившись, бросается вниз головой и уже на лету понимает, что войдёт в воду не совсем удачно – ноги не поднялись.

 

 

                                                 5.

 

 

   Ноги сильно ударились о воду, и их словно обожгло. Мишка выныривает почти сразу, но отворачивается от берега, чтобы Ольга не увидала его болезненного выражения лица, долго плавает по кругу, успокаивается. Боль понемногу проходит, и он плывёт к берегу и, уже выходя из воды, вдруг обнаруживает, что плавок на нём нет.

   Первое мгновение он просто растерянно присаживается, и озирается по сторонам. Нет, никто ничего не заметил. Вот и Ольга, просто щурит глаза, и, полулёжа на песке, с любопытством смотрит на него. Надо искать плавки. Он ложится на спину, и плывёт к месту предполагаемого входа в воду. Но там ничего нет. Он кружит, озирается, но ничего не находит. На глубине Мишка долго находиться не может, так как плавает плохо, и уже готов плыть к берегу, когда к нему приходит мысль, что плавки могло просто отнести слабым течением чуть дальше. Он ныряет, открывает глаза и видит, как плавки медленно поднимаясь со дна, скользят чуть в сторону. Быстро хватает их, и так же быстро надевает, не выныривая из воды, лишь после этого поднимается на поверхность, и видит, что Ольга медленно встаёт и направляется к матери. Мишка спешно гребёт к берегу, выбегает и догоняет Ольгу:

- Оль! Ты что, обиделась? – кричит он на бегу.

- Ты же сказал, что больше не будешь так долго нырять? - останавливается Ольга, и внимательно смотрит на него, чуть сведя свои чёрные брови.

- Оль! Я плавки потерял, когда прыгал – неожиданно сам для себя признаётся Мишка, и опускает голову.

- Пошли греться! – берёт его за руку улыбающаяся Ольга: - А то вон у тебя зуб на зуб не попадает. И губы синие.

   Они ложатся рядом с Ксенией Ефремовной на второе покрывало.

   Ксения Ефремовна лежит на животе и, не открывая глаз, тихо говорит:

- Миша, оботрись полотенцем, так быстрее согреешься.

Мишка подскакивает, быстро обтирается полотенцем и ложится на мокрое холодное пятно покрывала, подставляя палящему солнцу худые плечи и спину.

   Какой славный день. И солнце сегодня хорошее, и ветерок не по сибирки тёплый нежно гладит спину. И девчонка с косичками, щурясь, смотрит на него!

 

 

                                                   6.

 

- А ты будешь играть детям на баяне, когда вырастешь? – спрашивает Ольга.

- Наверное, буду, я ещё не знаю.

- А расскажи что-нибудь про консерваторию. Ты ведь один у нас там учишься, - приподнимает Ольга голову и ставит её на одну руку.

   Вот те раз, его ещё никто никогда про консерваторию не расспрашивал, Мишка сначала даже растерялся, не зная, что ей рассказать.

- Ну, что ты молчишь? – закрывая глаза, тихо говорит Ольга.

- О! А давай я расскажу, как немцы орган у нас в консерватории устанавливали?

- А что такое орган? – спрашивает Ольга, и открывая свои большие глаза, смотрит прямо на Мишку.

- А я ещё и сам толком не знаю, я видел только, как его монтировать начали, а потом начались уже каникулы, я только в этом учебном году посмотрю на него целиком.

- Давай, рассказывай, – Ольга снова ложится, поворачивает лицо к нему, и закрывает глаза.

   Краем глаза Мишка видит, что и Ксения Ефремовна теперь слушает его внимательно, чуть приоткрыв глаза, и повернувшись к нему лицом.

- Я сразу-то не знал, что там делают, просто один раз, дожидаясь урока, ходил по коридору четвёртого этажа, и в одном из закоулков обнаружил маленькую низкую дверцу. Потянул ручку, а та и открылась. Ну, я пригнулся и вошёл туда.

  А там какой-то настил, и с него вниз ведут ступеньки, а внизу большой зал консерватории, все кресла собраны, составлены к стенам и чем-то прикрыты, и вместо них на полу стоят большие ящики, и на сцене тоже ящики, но уже открытые, и дяденьки ходят. И говорят они не по-нашему. А мне интересно стало, что это в больших ящиках лежит, и я спустился по лестнице вниз, и подошёл к ним. А там, в мелкой стружке, обёрнутые в какую-то бумагу – огромные блестящие трубы. И ко мне сзади подходит один из дяденек и что-то спрашивает, но я не понимаю его - он говорит не по-русски. И ещё двое подошли, а потом подошли все, обступили меня и что-то спрашивают и смеются. А потом один из них ушёл, и вернулся с другим, а тот по-русски и спрашивает меня:

- Это рабочие из Германии, они рады тебя видеть, и хотят знать, как ты оказался в закрытом зале, куда допуска никому нет?

- Это почему нет? – говорю я: -  Я же вошёл. Вот же я!

Переводчик переводит, а немцы ещё больше смеются. И один из них что-то говорит переводчику, а тот мне:

- Главный инженер хочет знать, а зачем ты сюда пришёл!

А я и отвечаю: - Дак, интересно же мне! Вон, какие огромные трубы - я таких никогда в жизни и не видал! А зачем они, и что из них сделают?

   Переводчик переводит, а немец кивает головой и всё говорит:

 - О, гут, гут, зер гут, - и, нагнувшись ко мне, тихо спрашивает, а переводчик тоже нагибается и тихо переводит.

- Ты учишься здесь, будешь музыкантом?

- Да, – говорю я: – А эта штука тоже будет играть?

Переводчик опять перевёл, а все немцы хором засмеялись, что-то говорят, а переводчик сразу переводит:

- О, ещё как будет играть. Они говорят, это очень большой и редкий музыкальный инструмент, называется орган, и эти большие трубы будут крепиться вон на ту стену, на которой сейчас леса.

А старший из них опять тихо спрашивает меня:

- А не расскажет ли нам юный музыкант, как он смог попасть в закрытое помещение?

- Да почему же не рассказать,- говорю я: - Только давайте мы сначала договоримся, что вы, дяденьки, меня сюда пускать будете!..

А они смеются, встали в кружок и что-то между собою обсуждают. А переводчик ко мне нагнулся и шипит:

 - Ты что мальчик? Какие условия?! Ты сейчас быстро выйдешь вон в ту дверь, и чтобы больше тебя здесь никто не видел.

- О, найн, найн, – говорит главный, и рукой машет переводчику, а тот переводит.

- Господин инженер согласен тебя пускать сюда, но у них есть два встречных условия.

- А какие условия, дяденьки? - спрашиваю я.

 А он уже на русском:

- Условие айн, первое, – и показывает мне указательный палец: - Нищего руками не… э…  трогать, я?!

А я киваю головой – «Согласен»!

- Условий цвайн, второе, - и он показывает мне два пальца: - Как ви сюда попал?

- Расскажи им, как ты сюда попал, – говорит мне переводчик.

А немец кивает головой и улыбается.

- Да очень просто, дяденька, - говорю я: – Вон там на самом верху есть дверца за шторой. Там темно и отсюда её не видно. Вот через неё я и попал, а потом спустился вон по той лестнице».

   Тогда старший выпрямился и одному из немцев взглядом показал туда, и тот быстро побежал, доставая на ходу из кармана большой фонарик. А потом обернулся к переводчику и что-то ему долго и серьёзно говорил, и тот покраснел, и опустил глаза, и всё это время, молча кивал:

- Я говорил ему, что наказывайт надо хулиган, а м… как это…познаний надо м… поощеряйт, - обращается, теперь уже с улыбкой, инженер ко мне, и на его лице почти моментально происходит смена выражения, он снова чем-то недовольный продолжает выговаривать переводчику, а тот в ответ лишь кивает головой, а потом начинает переводить:

- Тебе разрешено входить вон через ту дверь, предварительно постучав вот так… – и он смотрит на старшего, а тот двумя пальцами мягко отстукивает по большой блестящей трубе сложный длинный ритм, и с интересом смотрит на меня. А я тоже подошёл к трубе ближе, а немец и говорит:

- Только нежно, – и рукой, как будто воздух гладит. Я и простучал так же двумя пальчиками.  А немцы все разом закивали и захлопали в ладоши и все говорят: – О, гут,  гут, ощень хорошо!

   Так меня и стали пускать. А когда я потом входил, они улыбались и кивали головами, а один из них всегда брал стул, ставил его недалеко от ящиков, и показывал рукой, чтобы я сидел только здесь и дальше никуда не ходил. Вот!

   Мишка аж выдохнул. Эту историю он рассказывал впервые и на одном дыхании, и всё время боялся, что её не дослушают, или перебьют.

   Ольга дремала, пригревшись на солнышке, и Мишке даже стало немножко обидно за такую интересную, на его взгляд, историю. Ксения Ефремовна сидела на покрывале, чуть щурясь, и глядя куда-то вдаль, спросила:

- Значит, ты и есть тот единственный, кого немцы допустили смотреть установку органа.

   Мишка кивнул: - А почему единственный?

- А в новостях показывали интервью со специалистами из Германии, и там переводчик говорил, что лишь одному человеку они разрешили смотреть, как они работают. А ещё он сказал, что уже снимается фильм, и его скоро покажут.

 - А я думала, он опять сочиняет, - услышал он голос Ольги со спины, повернулся к ней и увидел её улыбающееся лицо.

 

                                                  

 

   Они ещё долго купались, опять загорали, играли в какие-то игры на песке, а Ксения Ефремовна тихонечко наблюдая за ними, время от времени доставала из сумочки маленькие часики, смотрела на них, вновь убирала. Потом перенесла в тень своё покрывало и уже там просидела до самого вечера, так больше ни слова не проронив.

   А солнце спелым яблоком коснулось уж верхушек сосен.

   И впервые Мишке купаться было просто невмоготу, и они тихо лежали с Ольгой на одном покрывале, и грели свои животы, а потом дружно по команде переворачивались, смеялись своей затее и, так же долго грея спины, – дремали.

   Лето – самое расчудесное время года…

   Самое доброе…

 

  

 

                     -----------------------------------------------------------------------------------------------------------

 

  

                                                   Текст, оригинальное название

являются интеллектуальной собственностью

МИХАИЛА МОРОЗОВСКОГО

и

ЗАПРЕЩЕНЫ

к копированию, публикации, в СМИ и интернете,

любому другому использованию,

без согласия АВТОРА  

©Михаил Морозовский

 

 


Творческий сайт

Михаила Морозовского

существует на добровольные пожертвования

его посетителей (читателей).

Если Вам небезразлично

творчество АВТОРА,

ВЫ можете

 

ПОЖЕРТВОВАТЬ

НА ДАННЫЙ ПРОЕКТ

 

 любую доступную ВАМ

сумму…

Дата основания сайта

 24 октября, 2014 года.

КОНТАКТЫ

Телефон: 

сотовый: 8-962-032-5747

 

Адрес:

Ул. Сосновая 5/2

Лесничество,

Усть-Заостровка,

Омский р-он,

Омской области,

 Россия.

 

Вот здесь я и живу.

Добро пожаловать в гости...

 

страничка в 

МОЁМ МИРЕ

 

страничка в

ОДНОКЛАССНИКАХ

 

страничка

В КОНТАКТЕ

 

страничка на 

СТИХИ РУ

 

страничка на

ПРОЗА РУ

 

страничка на 

РАСФОКУС

 

страничка на

ЮТУБ (видео)

ОБНОВЛЕНИЯ НА САЙТЕ

Начата публикация 4 тома ЗАРИСОВОК, 7 глава… Добро пожаловать на премьеру!..

География посетителей сайта.

ЛОГОТИП АВТОРА